ЮЛИЙ СТРЕЛЕЦКИЙ: фантастические повести и рассказы

 
 

Свято место

— В этом что-то есть, — кивнул Иван. — Но только я считаю всё ещё глубже. В мире вообще есть только две партии. И у каждой есть своя правда. Партии прогресса и стагнации. Они тоже меняют маски. Прогресс — это не обязательно хорошо. В стагнации есть свои плюсы и минусы. Атомная бомба и вырубка лесов такая же часть прогресса, как и антибиотики и прививка от свинки. А о том, что знание может стать дубинкой о двух концах, особенно в руках полуобразованного человека, что-то знали египетские жрецы, которые хранили эти самые знания от стада. Следуя этой моей теории, большевики в какой-то момент являлись партией прогресса, а в какой-то самого настоящего регресса. Причем, неоднократно меняясь ролью в ходе своей истории.

— Ребята, зря вы курили эту дрянь! — воскликнул грузин. — Вино будем?! Есть коньяк!

В этот момент в дверь постучали.

На секунду все замерли, глядя в сторону двери. Кажется, даже опухший президент из телевизора прервал свою речь о том, что евроинтеграция — это медицинская реформа плюс wi-fi в каждый дом, и посмотрел туда же, куда и все.

Наконец Вениамин подошел к двери и открыл её. За ней стоял мужчина средних лет, и всё в его облике было прекрасно. Новенький, с иголочки военный костюм цвета хаки, подобранные по цвету к нему тактические часы и торчащий из кармана такой же тактический фломастер. Из-под расстегнутой куртки виднелась вышиванка. Возможно, тоже тактическая.

— Доброго дня, панове, — заговорил мужчина. — Моє призвище — Москаль. Мене прислав мер нашого міста. Я буду вашим провідником.

Вениамин с удивлением уставился на гостя и, помолчав, сказал:

— Мне действительно очень жаль, что у вас такое обидное прозвище, но нам вы можете сказать свое имя.

— Чёрт, вы что не говорите на украинском? — разочарованно выдохнул мужчина.

Российский журналист обернулся к своим коллегам. Оба отрицательно помотали головой.

— Москаль — это моя фамилия. А зовут меня Осип. С вами придется говорить на русском, — терпеливо объяснил мужчина. — Я ваш проводник по городу. Меня прислал мэр, чтобы я помог вам сделать ваш репортажи. Вы готовы? Идем?

Свою проповедь Осип Москаль начал, как только все четверо очутились на улице.

— Вы наверняка знаете, что сразу после обретения независимости Украиной, многие улицы были переименованы. Так, классикой стала изменение всех улиц и проспектов имени Ленина на Богдана Хмельницкого. А что? Очень удобно. Но после Революции достоинства власти нашего города пошли ещё дальше. Слишком банально называть улицу, скажем, Героев Майдана или Степана Бандеры. Так бы мы пришли к тому же, что и советская власть — третья улица строителей в каждом городе. Ну, думаю, вы понимаете.

Они понимали.

— Итак, мы пошли дальше, — продолжил Осип. — Мы называем улицы и площади именами героев Нашей революции.

— Как интересно! — активно слушал Иван. — Например какими?

— Сейчас мы с вами идем по улице имени Черновол.

— Вы наверно хотели сказать имени Черновола? — встрял Вениамин. — Вячеслава или Тараса?

— Татьяны, — сердито ответил Осип. — Татьяны Черновол. А дальше будет перекресток с улицей Булатова.

— А, теперь и с названием города становится понятнее…, — буквально подтолкнул рассказчика журналист.

— Да, — обрадовался Москаль, — вот вы понимаете! Вы же знаете, что наш город был основан как поселок Царицыно. Якобы на этом месте было поле, где проезжающая по Украине императрица Екатерина остановилась, чтобы сходить до ветру. Село назвали Царицыно поле. Потом просто — Царицыно. После Октябрьского переворота — Ленино.

— Он здесь тоже срал? — уточнил Иван.

— Он всем подосрал, — парировал Осип. — Поэтому мы и переименовали наш город в Мустафа-Найемск.

— А как с советским наследием? Боретесь? — уточнил Георгий.

— Ещё как! Красим так, что краски не хватает.

— Говорят, в вашем городе есть копия киевской Родины-матери, — Георгий тоже решил показать, что он зубастый журналист, — снесёте?

— Конечно нет! — ответил экскурсовод.

— Почему?

— А вы не знаете?

— Нет, — хором ответили заинтересованные журналисты.

— Во время советского оккупационного режима — это была большая тайна, — гордо ответил Осип. — Не многие знали, что в фигуре Родины-матери зашифрована символика украинской державы. Разве сама её поза, эти поднятые вверх руки с мечом и щитом, не напоминает вам трезубец?

— Точно! — воскликнул Иван.

— Конечно! — подхватил Вениамин.

— Вах! — согласился Георгий.

— Мы уже достигли перекрестка с улицей Коменданта Парубия, — сообщил Осип. — не желаете зайти в кафе?

И он указал на большую стеклянную витрину.

— До открытия памятника ещё много времени.

В помещении кафе было довольно жарко. Пока его коллеги рассаживались у столика возле большого, до пола окна, Иван снял куртку, и, оставшись в одной футболке, подошел к окну. За его спиной ровно гудело заведение звуками голосов посетителей и звяканьем посуды. За стеклом перед ним открывался вид на прохладный ноябрьский день.

С другой стороны улицы виднелась вывеска одного из многочисленных “военторгов”. Рядом магазин фабрики “Рошен”. Американский журналист любовался видом на огромный мурал, нарисованный на торце старой советской девятиэтажки (Картина изображала известного футболиста Андрея Шевченко в красно-черной форме футбольного клуба “Милан” и с усами великого Кобзаря), когда обратил внимание, что проходящие по улице люди как-то недобро косятся на него. Уже началась собираться небольшая толпа.

— В чём дело? — обернулся Иван с вопросом к своим спутникам, как раз в тот момент, когда Осип (по большому секрету) поведал журналистам, что памятник будет выполнен в виде одного из грузинских реформаторов.

Все трое повернули головы к нему. У Осипа отвисла челюсть, а глаза стали огромными.

— Что это? — выдавил он, указывая на грудь американского журналиста. — Флаг Новороссии?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *





ПОДПИШИТЕСЬ:




 

 

ДРУГИЕ КАНАЛЫ:


facebook.com/juliy.strelecky

vk.com/juliy.strelecky

youtube.com




РЕКЛАМА:

Экскурсии в Санкт-Петербург - spbrossitour.com





создание и продвижение сайта advin.com.ua